Болел федор черенков

Добавлено: 01.06.2018, 05:59 / Просмотров: 82275
Закрыть ... [X]

Федор Черенков. Часть пятая: лети, лепестокВ неблизком уже девяносто третьем году брал интервью у Константина Бескова. Пять лет без “Спартака” сделали мэтра доступнее, и мы несколько часов гуляли по саду “Эрмитаж”. Фраза “Я не верю в тренеров-вратарей”, отпущенная на известие, что с минским “Динамо” работает Михаил Вергеенко, на какое-то время стала у нас хитом.

В той беседе проскользнула деталь, обнародовать которую я не решился — по поводу Федора Черенкова. Бесков сказал, что психическая болезнь никак не связана с перегрузками и носит наследственный характер: рано или поздно все равно бы произошло. Помню, сильно удивило безразличие тона, каким это было произнесено, нарочитое или почудившееся. Я многого тогда не знал, а если бы знал, ломал бы голову, обида в тренере говорила или желание оправдаться.
Переломный во всех смыслах момент в их работе случился в 1984 году в противостоянии с “Андерлехтом”. В первом матче (2:4) Бесков поставил Федора на фланг против лидера бельгийцев Франка Веркотерена. Тот при высоком техническом оснащении превосходил Черенкова в “физике”. Мощный, харизматичный, он прилично Федора “повозил”.
Вспоминает Александр Бубнов: “Сидим в раздевалке. Федя голову полотенцем накрыл, переживает. Я рядом. Появляется Бесков... Подходит к Феде и говорит: “Федя, вот ты — лучший футболист страны. И Веркотерен — лучший футболист страны. Но вы сыграли друг против друга, и выяснилось, кто на самом деле лучший”. И тут Бесков не нашел ничего умнее, чем предложить Феде пойти взять у Веркотерена автограф. А Федя с ужасом все это слушает, как будто он — главный виновник поражения... Если бы Бесков подобное предложил сделать Гаврилову, тот нашел бы что ответить. Или Дасаеву... Но Федя, как всегда, ничего не сказал, так и остался сидеть с полотенцем на голове”.
А перед ответным поединком с бельгийцами в Тбилиси все и случилось. Бубнов считает, что именно тот наезд стал последней каплей, сломавшей психику Федора.
После второго матча не игравший Черенков, уже не в себе, взял у Веркотерена автограф на программку с фотографией капитана “Андерлехта” и принес трофей тренеру.
Впрочем, задним числом можно найти десяток версий, что стало спусковым крючком болезни, разрушившей игроку жизнь. Важно другое: Федор не был бы Федором, если бы что-то на годы затаил.

Самое удивительное, что всего парой лет раньше другой большой тренер, злой гений спартаковца Валерий Лобановский, приватно объяснил другому начинающему (здесь мэтры словно сговорились — или были синхронны в расчетах) журналисту, моему будущему сокурснику Игорю Рабинеру, ситуацию по Черенкову. Федор блестяще провел чемпионат-89, был признан лучшим футболистом страны, однако тренер, пропуская проклятия торсиды, не включил тридцатилетнего игрока в заявку на последний возможный мундиаль. В беседу Лобановский вкрапил “откровенность не для печати”, взяв слово, что пока Федор остается действующим футболистом, писать об этом не стоит. Журналист сдержал обещание с запасом — процитировал Валерия Васильевича лишь после смерти Черенкова: “Однажды на заграничном сборе к нему (Лобановскому) в номер прибежал помощник и сообщил, что Черенков от тоски лезет на стенку и хочет срочно улететь в Москву. У футболиста депрессия, он не в силах себя контролировать. А врач сборной просветил тренера, что душевная болезнь проявляется у Черенкова не впервые.
— Я не могу его взять в Италию, потому что чемпионат мира длится долго, около месяца. Федор столько не выдержит. Что я буду делать, если он потребует отправить его домой дней через пять?!”
Если взглянуть на статистику, внезапно окажется, что именно при Лобановском Черенков сыграл больше всего матчей за сборную — 17 (при Малофееве — 9, при Бескове — 8). Конечно, Валерий Васильевич и проработал в команде куда дольше, но факт остается фактом: Федора не игнорировали. Ни один тренер не отказался бы от таланта его величины, но в решающих сражениях Лобановскому были нужны бойцы без медицинской карточки.

В футболе с большими ставками нет места благотворительности. Игрок, пусть даже самый заслуженный, рассматривается тренером как ресурс, и в этом смысле Черенкова эксплуатировали прагматично, выжимая максимум в условиях возникших особенностей. А по-человечески берег, растягивая футбольный век, когда уже оставалось на донышке, последний наставник и бывший партнер Олег Романцев.
Но от одной ошибки он Федора не уберег. Заурядный второлиговый клуб “Ред Стар” из Парижа вступил в переговоры с “Совинтерспортом”, обладавшим правами на заключение контрактов советских спортсменов за рубежом, по поводу Родионова и Черенкова. Стоял девяностый год — печальный излет правления Горбачева, когда за валюту продавали хоть мать родную. Советская сборная несолоно хлебавши вернулась из Италии, а не включенные в нее спартаковские кумиры собирали чемоданы для отъезда из страны. 12 июля в лужниковском матче “Спартак” — “Торпедо” болельщики простились с Федором. Забив гол на 47-й минуте и совершив круг почета, Черенков отправился есть французский хлеб.
Вдали от дома Федор продержался всего несколько месяцев. Слишком хрупкий цветок пересадили дельцы из спартаковской оранжереи. В чужой среде Черенков испытывал дискомфорт. Игра не шла, партнеры слишком разнились с прежними, спартаковскими, а руководство с нетерпением ждало от двух русских турнирного результата. Вновь стала проявляться болезнь, и по приезде в Москву на новогодние праздники Черенков услышал от Николая Петровича Старостина: “Они говорят, можешь не возвращаться”.
Федор не знал происходившего за спиной: французы требовали психиатрического обследования, что грозило большой неустойкой, но скандал удалось замять. Сошлись на досрочном расторжении, и из трех прописанных в контракте лет Черенкову заплатили за год.
Пятьдесят “штук” представлялись тогда фантастической суммой, но покоя душе не принесли.
“Был случай, когда я приехал из Франции, — вспоминал потом Федор. — У меня были деньги, я гулял по Одессе, и подошли цыганки. Они все правильно про меня рассказали и предложили загадать три желания. Я отдал все, что у меня было в портмоне. Два желания исполнились в течение недели”.
А третье?
“Пока не сбылось, но надежды не теряю. Это желание не имеет срока давности”.
О чем он грезил, вслух не сказал.

По возвращении из “Ред Стар” было, по сути, доигрывание. По меркам черенковского, понятно, футбола — на общем фоне он по-прежнему был игрок тонкий и стилеобразующий. Но его перестало хватать на весь матч и на сезон. В девяносто первом Федор забил всего четыре мяча, следующий год целиком пропустил, а в девяносто третьем вновь сыграл, радуя вспышками своего гения.
В ожидании этих вспышек многие и ходили на футбол в выхолощенном российском чемпионате. Это был дар, не всеми тогда оцененный, болельщикам и новому спартаковскому поколению. Карпин, Тихонов, Бесчастных, Ледяхов, Пятницкий и еще полтора десятка достигших и не достигших чего-то в дальнейшей карьере были одарены счастьем его прощального партнерства.
В девяносто четвертом 34-летний Черенков объявил о завершении, и после организованного в его честь матча с “Пармой” в глазах зрителей стояли слезы. До этих проводов люди мало задумывались о природе любви, а теперь как очнулись, словно ударенные молнией. Пронзительно вдруг осознали, какая брешь образуется: будет футбол, и они на трибуне, а Феди не будет.
(Продолжение следует.)



Источник: https://www.pressball.by/articles/author/sarychev/90489


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Похожие новости


Как сажать лук на семена
Белые обои в крупный цветок
Семена томатов от коллекционеров на 2018
Азот 1 сорт гост 9293-74
Как сажать ремонтантную клубнику в августе
Цветок с названием двери
Как вязать крючком цветок лилии


Болел федор черенков Болел федор черенков Болел федор черенков Болел федор черенков
Болел федор черенков


Черенков, Фёдор Фёдорович Википедия
«народный футболист россии» федор черенков: «периодически от. - «ФАКТЫ »



ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ