Ведьмин цветок сканворд 6 букв на

Добавлено: 17.08.2018, 09:32 / Просмотров: 65261
Закрыть ... [X]

 

Глава двадцать четвертая

Гиена огненная и «Вдова Клико»

Досье

Сгорели заживо

Эта трагедия произошла вчера в вечерний час пик, когда петербургские улицы были запружены потоками людей, спешащих с работы домой. По этой причине свидетелями происшествия стали десятки наших земляков.

Около 18 часов на оживленной магистрали Васильевского острова, на углу Большого проспекта и 9-й линии, машина марки «Джип Чероки», ехавшая на высокой скорости, потеряла управление и врезалась в фонарный столб неподалеку от автобусной остановки. В результате столкновения вспыхнул бензобак.

Очевидно, от удара все дверцы машины заклинило, и попытки пассажиров выбраться из пылающего джипа остались тщетными. Наконец водитель сумел выбить ногой лобовое стекло, но в этот момент произошел взрыв бензобака.

Никого из экипажа полыхающей машины спасти не удалось. Четверо умерли на месте, пятый находился в крайне тяжелом состоянии. Он был доставлен в Ожоговый центр, но скончался по дороге. Как удалось установить в ходе начавшегося следствия, все пятеро погибших являлись сотрудниками частного охранного предприятия «Фаланга М».

Феоктист Бабуринский

(«Огни Петербурга», 13 мая 2003 года)

Досье

Самоубийца поневоле

Два дня назад наша газета сообщила о гибели в автодорожной катастрофе пятерых сотрудников охранной фирмы «Фаланга М». А вчера произошла еще одна трагедия, жертвой которой стал также охранник из этой фирмы — Николай Грабов.

Это произошло в полдень на Московском проспекте, напротив станции метро «Электросила». Грабов покупал в ларьке сигареты, когда проезжавшая мимо поливальная машина внезапно обдала его фонтаном воды. На глазах изумленных прохожих и продавца-киоскера крепкий, атлетически сложенный молодой мужчина упал на тротуар и начал, крича и корчась, кататься по асфальту. На губах выступила обильная белая пена. Через минуту он затих и не подавал признаков жизни.

Когда вызванная продавцом ларька «скорая помощь» прибыла к месту происшествия, было уже поздно. Дежурный врач «скорой помощи» Соломон Бренбаум сообщил следующее:

— Пострадавшего убило его же собственное оружие. У него под курткой было заткнуто за пояс индивидуальное средство обороны и нападения — так называемый электрошокер. Когда Градова залило водой, произошло короткое замыкание и непроизвольное срабатывание шокера. Сильный разряд тока буквально выжег пострадавшему все внутренности в районе брюшной полости. Скорей всего, Градов скончался от острой сердечной недостаточности, вызванной болевым шоком.

Окончательное заключение будет сделано судебно-медицинской экспертизой.

Феоктист Бабуринский

(«Огни Петербурга», 15 мая 2003 года)

Досье

Рок или мафия преследуют фирму «Фаланга М»?

В середине рабочего дня, около 15.30 по московскому времени, пожар небывалой силы вспыхнул в офисе частного охранного предприятия «Фаланга М». Офис располагался на восьмом этаже девятиэтажного здания на Богатырском проспекте, в пяти минутах ходьбы от станции метро «Пионерская».

Как установили эксперты, пламя вспыхнуло одновременно в нескольких местах и за считанные минуты отрезало служебные кабинеты фирмы как от основного, так и от запасного выходов.

Никому из находившихся в помещениях спастись не удалось. Двое сотрудников «Фаланги М» предприняли попытку спуститься из окна, но сорвались вниз и разбились насмерть. Большинство же застигнутых пожаром людей осталось в своих кабинетах и погибло от удушья и ожогов.

Прибывшие на место пожарные бригады смогли побороть пламя только спустя полтора часа. По факту возгорания, повлекшего гибель людей, возбуждено уголовное дело, Главным управлением внутренних дел и Прокуратурой Санкт-Петербурга создана оперативно-следственная бригада.

Число жертв уточняется, но уже сейчас называется цифра: не менее тридцати семи человек.

Как удалось выяснить в ходе неофициальной беседы с представителем следствия, причиной возгорания, скорее всего, послужил взрыв сразу трех компьютерных мониторов, установленных в разных помещениях офиса. Отрабатываются и другие версии. В частности, не исключается умышленный поджог.

Следует заметить, что это уже третье трагическое происшествие за минувшую неделю, в центре которого оказались сотрудники «Фаланги М». О первых двух инцидентах «Огни Петербурга» сообщали своим читателям, соответственно, 13 и 15 июня сего года.

Во всех трех случаях не спасся ни один из пострадавших, и во всех случаях жертвы сгорели — либо от открытого пламени, либо от электрического разряда. И вот скорбный итог: оказался уничтоженным почти весь штатный состав частного охранного предприятия «Фаланга М». Что же за рок преследует эту фирму? Или, может быть, с охранной компанией свела счеты какая-то преступная группировка? На эти вопросы предстоит ответить следствию.

Расследование данного дела может получить и еще один неожиданный поворот. Как заявил вашему корреспонденту источник в ГУВД, пожелавший остаться неназванным, «Фаланга М» сама вот уже больше года находилась под пристальным вниманием у питерских правоохранителей. Хотя прямых доказательств пока что не было получено, но целый ряд фактов косвенно указывал: сотрудники этой охранной фирмы периодически действовали за гранью закона, занимаясь рэкетом, «выбиванием» долгов и прочими уголовно наказуемыми деяниями.

Впрочем, как уже сказано, данная информация является неофициальной и носит сугубо предположительный характер. Остается ждать выводов следствия — что стоит за этой чередой трагических событий: роковое стечение обстоятельств или же криминальные разборки?

Феоктист Бабуринский

(«Огни Петербурга», 18 мая 2003 года)

— Ждравштвуй, Жорин! — проквакала трубка ласковым голосом Пифагора. — Как живешь-можешь, шишки-коврижки?

— А, Пиф Пафыч? — улыбнулся Зорин, развалясь в редакторском кресле. — Скриплю потихоньку, согласно закону Авогадро. Не иначе, как твоими молитвами! Ну что, старый чекист, когда соберемся и дернем по чуть-чуть?

— По чуть-чуть-то мы дернем, тут вопрошов нет, — заверил Пиф-Паф. — Только я тебе, Жорин, щейчаш по делу жвоню. Ты вот чего, шишки-коврижки. Там щелкопер твой, Бабуриншкий, новую штатью накатал про фирму «Фаланга М». Так ты ее в гажетке-то не печатай, не надо. И вообще, пушкай он яжык швой прикущит про «Фалангу» эту шамую. А то, шволочь такой, тишкает про нее жаметки каждый божий день!

— «Фаланга М»? — переспросил, вспоминая, Зорин. — Это, что ли, та, чьи фирмачи в жареном виде на стол подаются — на первое, второе и на десерт? Да как же про такое и не писать?

— А вот так и не пишите! Экой ты какой упрямый! — осерчал Пифагор. — А что поджаривают их — так они шами виноваты. Они чего учубучили-то! — тут трубка хихикнула. — Эти обормоты на наш наехали.

— На кого — «на нас»? — не понял Зорин.

— На кого, на кого! На «Утреннюю Жвежду» — вот на кого! Такая вот дишпожиция!

…Первое время Зорин не мог привыкнуть, что Пиф-Паф, не стесняясь, рубил ему по телефону вещи, которые по всем статьям были очень даже «не телефонными». Как-то, разговляясь коньячком в Пиф-Пафычевой халупе, Зорин поинтересовался:

— А что это ты, Пафнутьич, по телефону лепишь открытым текстом то, что лучше бы — в личной беседе, с глазу на глаз? А ну кто-то подслушает! Может, твои же бывшие коллеги поставили нас на прослушку…

— А ни к чему это им! — беззаботно отмахнулся Пиф Пафыч, очищая от чешуи очередную тараньку.

— Ну как же — «ни к чему»? — возмутился Зорин. От кого-кого, но от старого энкавэдэшника Пиф-Пафа он никак не ожидал такой вот безалаберности! — Сам ведь знаешь: органы дремлют только вполглаза. Им же надо держать руку на пульсе: что это за фирма такая, «Утренняя звезда»? Что производит, чем занимается?..

— Органы не дремлют и в четверть глажа! — поправил его заслуженный чекист. — И руку на пульще держат вщенепременно! Только к нам в «Жвежду» им не надо внедрять швоего человека!

— Это почему же? — удивился Зорин.

— А потому, что швой человек в «Жвежду» уже внедрен. И давно.

— Да? И ты его знаешь?

— Жнаю.

— И кто же он?

— Я шамый и ешть! Такая вот дишпожиция!

— Что? — расхохотался Зорин. — Тебе же сто лет в обед, ты свое в органах давно отпахал!

— Штарый конь борожды не портит, — выдал Пиф Пафыч свежую мысль. — Жачем им штатного шотрудника жагружать, когда я, опытный, проверенный чекишт, их вщегда подштрахую? Да и кажне экономия: я ж для них вще жделаю и ни копейки жа это не вожьму: на одном моем горячем энтужиажме!

— Слушай, ты, энтузиаст хренов! — нахмурился Зорин. — Ты что же, стучишь на нас на всех потихоньку?

— Я на ваш не штучу. Я на ваш пишу шправки и докладные жапишки, а также рапорта и отчеты вышештоящему руководштву.

— Так ты, старый козел, что же: чужой игрок в нашей команде? — взъярился от такой наглости Зорин.

— Шам ты, Жорин, кожел! — обиделся Пиф-Паф. — Я «Жвежде» не чужой, а пишу я, шишки-коврижки, только то, что шледует! И каждый швой рапорт, прежде чем передать в органы, шоглашую ш гражданином Админиштратором.

— Ну ты и жук! — восхитился Зорин. — Это выходит, что ты — двойной агент: свои же органы любимые за нос водишь?

— Вожу, вожу! — успокоил Гном. — Их-то можно и жа нош поводить — ежли умеючи. А вот «Жвежду» еще не водил никто и никогда!

— А ну как органы проверку тебе устроят? — не унимался Зорин. — Зашлют к нам другого агента, и он скоренько раскусит, что ты им туфту толкаешь! А?

— А как же! Путалщя тут под ногами один хмыренок! — захихикал мелким бесом Пифагор. — Я его, шопляка, в пять минут рашшифровал! Штарший лейтенантишко! Фамилия, как щейчаш помню, — Шохатых.

— Сохатых, говоришь? Ну и где же сейчас этот твой лось?

— Да не лощь, а так — лощенок еще! Где он? А у наш в «Утренней жвежде». Я его шам щюда и уштроил!

Зорин плесканул коньяк мимо стакана:

— Не понял! То есть как это — к нам устроил? Пустил козла в огород?

Тут Гном опечалился:

— Я тебе говорил уже: шам ты, Жорин, — кожел! А иштория тут такая. Штарлея этого к нам «контора» не зашылала. Он опергруппу вожглавлял и швоим хмырям, которые на прошлушке щидели, дал укажание наши переговоры фикщировать! Ну и штал шоответштвующие докладные жапишки наверх направлять. Я по швоим каналам про жапишки-то эти прожнал. Ну, думаю, прошлушивай-прошлушивай! Ты у меня больше ничего в жижни не ушлышишь!

Тут Пифагор неосторожно уколол палец острой таранькиной костью («Вот же ж шволочь такая, шишки-коврижки!»). Выдернул кость, пососал обиженно ранку и продолжил:

— Одиннадцать дней я его штерег. И подштерег-таки! В выходной это было, в вошкрещенье. Этот жашшанец Шохатых вжял швою жашшанку и маленького жашшанчика и повеж их под Выборг, на Вуокшу. Гляжу: кладет в багажник гидрокоштюм, подводное ружье. «Ага, думаю, тут-то я тебя и ущучу!» В общем, жашшанка ш жашшанчиком на полянке коштерок готовят, а жашшанец их в Вуокще ныряет — охотитщя, значит. А я, шишки-коврижки, жа мышком шпряталщя…

— За каким еще мешком? — не понял Зорин.

— Да не жа мешком, тупарь ты этакий, — рассердился Гном, — а жа мышком. Мыш — понимаешь? Шлыхал, небощь, — Мыш Канаверал, Мыш Доброй Надежды?

— Ах, за мыском? — догадался Зорин, заодно поразившись географической осведомленности Пифагора.

— Ну вот же ж я и говорю: за мышком! Такая вот дишпожиция! — подтвердил удовлетворенно Пиф Пафыч. — В общем, когда он ш ружьишком швоим нырнул, я двешти граммов тротила и рванул. Брощил в воду, а шам отбежал в лешок и жатаилщя. Шлышу — бабахнуло! А в воде-то вжрыв ему по барабанным перепонкам ударил — обе порвал к чертовой бабушке.

— Убил мужика, что ли?

— Жачем — убил? Так, контужил и шлуха лишил на вщю жижнь. Чтобы наши ражговоры больше, пашкудник, не подшлушивал! Ну его жашшанка вжрыв ушлышала, к реке вышкочила, глядь — а благоверного нет нигде. А тут и я иж-жа мышка появляющь. Короче, вытащил я иж реки этого рыболова, шодрал ш него гидрокоштюм. Лежит он на травке, белый вещь, глажа жакрыты, иж ноша и ушей кровища хлещет. А я его быштренько — на швою мотоциклетку и — в Выборгшкую больницу. Так, мол, и так, мальчишки браконьерили — рыбу глушили, вот и человека чуть не убили, шволочи такие. Шлава богу, я тут шлучайно на мотоциклетке проежжал.

— Ну, это понятно, — перебил нетерпеливый Зорин. — А дальше что?

— А дальше его иж органов поперли. На пенщию по инвалидношти. А что жа пенщия у инвалида, который до штаршего лейтенанта вщего-то и дошлужилщя? Шлежы, а не пенщия! И тут я его шпашаю второй раж! Привожу в «Жвежду» и уштраиваю курьером. Адреш прочешть и передать пакет под рашпишку — для этого шлух не требуетщя.

— А за каким чертом ты его в «Звезду»-то приволок? — подивился Зорин. — Пожалел, что ли?

— Ага, пожалел! — засмеялся довольный Пиф Пафыч. — Он же, шволочь, вще нош швой шовал в дела «Жвежды». Вот, думаю, пушкай в «Жвежду» и попадет: шлушай теперь на ждоровьичко!

Тут Пифагор и вовсе залился детским счастливым смехом:

— А он, обалдуй, мне только что ноги цветок не целует. «Ты, говорит, дядя Пифагор, меня дважды шпаш, и я — вечный твой должник!»

— А не жалко тебе было его: молодой ведь совсем мужик, и уже — инвалид?

— Я, Жорин, в пошледний раж жалел шамого щебя, и было это шештьдещят лет нажад. Меня тогда трос обалдуев Пифагорушкой дражнили, и я двинул в ухо шамого ждорового. Жа это они иж меня котлету жделали, я три дня дома отщиживалщя — щиняки отмачивал и обиду швою копил. Вот ш той поры мне уже ни ражу не было жалко — ни щебя, ни кого другого.

Пиф-Паф махнул рукой: ладно, это все быльем поросло! И подытожил:

— Так что, ежли кто еще подшлушивать наш шунетщя, я и тому тоже уши укорочу! А поэтому, Жорин, шмело говори по телефону про вще, о чем душа пожелает!

…Разговор этот состоялся полгода назад. И сегодня Зорин уже не удивился, когда Пиф Пафыч стал ему выкладывать открытым текстом:

— Ввалилищь эти оглоеды иж «Фаланги» к гражданину Админиштратору и шражу — ну его жа глотку брать: платите, мол, нам треть от ваших доходов, а мы ваш охранять будем! От вщяких там неприятноштей!

— Да, и впрямь — забавно! — усмехнулся Зорин. — А Администратор — что?

— А Админиштратор шпащибо, говорит, жа предложение, только у наш швоя охрана, шобштвенная, и второй нам не надобно! А они говорят: «Мы тебя, кожла бородатого, умыкнем на тихую дачку, а там паяльник в жадницу вштавим и припаяем тебе жадницу к яйцам, а печенку — к щележенке!» Ну, гражданин Админиштратор этим шволочам и говорит: вы, мол, штупайте пока, а я обдумаю ваше деловое предложение. Вернемщя к этому вопрошу череж неделю. Ежли, конечно, вы шами не передумаете. А они жнай щебе ржут: «Не бешпокойщя, борода кожлиная, уж мы-то не передумаем!»

— Так вот что за напасть на «Фалангу» эту обрушилась! — протянул Зорин. — А чего это Администратор их именно огнем карает? Что, не может утопить или, там, повесить? На верхнем фор-брамселе, к примеру…

— Он много чего может. Только очень он ощерчал, что они ему жадницу подпалить обещали. Он ведь — что интерешно — шам даже крохотного огонька на дух не вынощит! Шпичку и ту жажечь при щебе не пожволяет! А тут ражошелщя, говорит: «Они у меня шами палеными штанут!». Вот теперь они и горят щиним пламенем. Почти вще уже и жгорели, только двое шволочей еще ошталощь. В том чишле и шамый их главный, тот, что грожилщя Админиштраторову жадницу к яйцам припаять. Но гражданин Админиштратор их тоже шпалит. В гиене огненной!

— В ком, в ком? — переспросил, давясь от смеха, Зорин. — В ком огненной?

— В гиене, вот в ком! — обиженно выпалил Гномик. — А то шам не жнаешь!

— Ну, в «гиене» — так в «гиене», — согласился Зорин. — Ладно, учту: больше мы в газете про эту твою «гиену» — ни гу-гу! Ну так что, палач палаческий, сдвинем, что ли, пиршественные чаши? За бессмертное дело НКВД — ОГПУ!

В бане было весело, шумно, пьяно. Братва все реже заглядывала в парилку и плюхалась в бассейн. Пресытившись водными усладами, народ кучковался в зале отдыха, раскинувшись на мягких лежаках или оккупировав лавки по сторонам дубового стола. Стол был уставлен большими и малыми бутылями, а также всевозможными разносолами.

На закусь сильно не налегали: носы жадно втягивали аромат обжариваемого на углях мяса. Публика жаждала изумительного, нежнейшего шашлыка, который в необъятном камине доходил до кондиции под приглядом флегматичного Храпа.

Храп имел все основания быть занесенным в Книгу рекордов Гиннесса: он мог без насилия над организмом проспать двадцать четыре часа к ряду, а пробудившись, еще долго тереть глаза и позевывать. Но сейчас, пока братаны предавались радостям березового веника или обжимали телок, он добросовестно выстаивал вахту подле камина.

Публика уже созрела и с нетерпением взирала на Храпову ворожбу. С торца стола, на председательском месте, громоздился, как и положено, Кича (своего предводителя братва звала так за любимую его присказку — «сарынь на кичку!»). Кто-то уже обрядился в плавки, кто-то завернулся в простыню. Девицы, согласно неписаному этикету, пребывали в неглиже. И только одна блондинка с детским курносым личиком сидела, окаменевшая, в закрытом черном купальнике и в белой свадебной фате.

К этому тут привыкли: Кича устраивал «свадьбы» с завидной регулярностью. Это было его любимым развлечением — отыскать очередную девственницу, деньгами или угрозами затащить на банное празднество и прямо в парилке «избавить от предрассудков». И непременное условие, важнейший элемент ритуала: избавляя «нареченную» от известных предрассудков, Кича подстилал под нее белоснежную фату, чтобы, возвратясь из парилки, продемонстрировать ее одобрительно ревущим соратникам. После чего «новобрачная» сидела с Кичей во главе стола и, давясь, пыталась жевать мясо. При этом на голове у нее красовался уже черный платок с бахромой, тоже Кичина придумка — «траур по порванной целке».

В «Фаланге М» Кича числился бригадиром. Но он давно подумывал о собственном бизнесе и, потихоньку от фалангистского лидера Плахи, уже сплотил на стороне небольшую группировку — человек пятнадцать. Вот со своими бойцами Кича и развлекался каждую неделю в этой симпатичной баньке — «смывал с себя скверну жизни».

Сегодняшней «невесте» на вид было лет шестнадцать, но такие формальности давно уже не смущали ни Кичу, ни его приятелей. На этот случай у них в ходу были два крылатых девиза: «Даешь акселерацию!» и «Молодым везде у нас дорога!». Невеста весь вечер просидела, как замороженная. Лишь когда Кича что-то ей приказывал, исполняла беспрекословно и все так же молча. По зову «жениха» покорно плелась вместе со всеми в парилку или прыгала в бассейн, с ужасом ожидая неминуемого финала.

Имени ее никто не знал, включая и самого Кичу: какая, в натуре, разница? Знали только, что папаша ее — инженеришка, попытавший счастья в предпринимательстве. Разумеется, он тут же лоханулся на десять штук баксов. Причем лоханул его не кто иной, как Кича. И вот теперь суровый кредитор своей стальною дланью взял инженеришку за цугундер: гони зелень, или я тебе, козел, включаю счетчик!

Зелени у «бизнесмена» не было. Тогда Кича отловил инженерскую дочку-десятиклассницу и предложил ей «нулевой вариант»: она участвует в банной «свадьбе», а Кича прощает «тестю» его долг. Десятиклассница вспыхнула и категорически отказалась от предложенной ей роли.

Кича только заржал (спервоначалу-то они все взбрыкивают!) и оставил «нареченной» свой телефончик. А заодно популярно разъяснил, что именно сотворят с ее папашей Кичины орлы, если тот до субботы не вернет десять тысяч «зеленых» плюс набежавшие проценты. Сарынь на кичку!

Она позвонила в тот же вечер:

— Я приду…

И вот она сидит во главе длинного стола. Некоторым из здешних аборигенов было даже по-своему жаль эту девчонку, не подозревавшую, что жертва ее напрасна, и Кича все равно вытряхнет бабки из ее папаши — хотя бы и вместе с потрохами.

А гордый предводитель не торопил главного «свадебного» события. Как истый гурман, он все оттягивал кульминацию. Но вот наметанным глазом он определил степень готовности шашлыка на Храповых шампурах. Дальше тянуть не стоило: Кича не любил остывшее мясо.

Взяв со стола бутылку «Абсолюта», он лениво поднялся и, не глядя на «невесту», мотнул головой:

— Коммунисты, вперед! Щас я те сотворю точечный массаж!

И под дружное ржание общества направился на неверных ногах к парной.

Зайдя в парилку, содрал со спутницы фату, деловито расстелил на верхнем полке. Обозрел с головы до ног сжавшуюся в комок от ужаса девчушку и распорядился:

— Ну! Разоблачайся живо и залазь. И гони всю программу по-быстрому: там шашлык уже подходит! Сарынь на кичку!

Девушка без слов сняла купальник, зачем-то аккуратно сложила его в угол и отрешенно, как сомнамбула, забралась наверх, легла на нестерпимо горячую фату.

— Объявляю готовность номер один!

«Жених» с нарочитой неспешностью стянул с себя плавки с серпом и молотом, украшавшими причинное место. Взболтал в мощной лапище бутыль, протянул девушке:

— Хошь? Для куражу.

Та мотнула головой, прошептала:

— Не хочу. Спасибо…

— Кушай на здоровье! — ухмыльнулся он. — Ну а я хлебну. А то стыдливость заела! Стесняюсь вот перед тобой стоять, в чем мама родила! — потешался он, как мог, растягивая последние секунды и ловя от этого особо острый кайф. Кича знал: то, что последует там, на верхнем полке, окажется скоротечным и обыденным, оно уже не подарит большой радости. А вот сейчас, на гребне предвкушения…

Он задрал голову и, гуляя кадыком, сделал несколько глотков. Так и не отрываясь от стремительно пустеющей бутылки, «жених» вперил взор в распростертую девушку и шагнул к ней. Он уже терзал ее взглядом, уже впивался в нее глазами. И это оказалось последним удовольствием в его жизни.

Не то поскользнулся на пролитой водке, не то подвели пьяные ноги и задранная к бутылке голова, но Кича всей стокилограммовой тушей обрушился назад. Стриженый затылок с маху стукнулся о декоративную шишечку — украшение чугунной решетки, ограждавшей обширную каменку. Обомлевшая девушка явственно услышала хруст черепной кости.

И тут — напоследок — Кича доказал свою недюжинную мощь. С проломленной головой, из которой хлестала ярко-алая кровь, каким-то невероятным усилием он перевернулся на живот, отжался от решетки и совсем уже было поднялся. Но в этот момент силы окончательно оставили его и бывший бригадир «Фаланги М» обвис на решетке, прижавшись щекой к раскаленным камням.

Глаза замершей наверху девушки расширились, и она дико, по-звериному закричала. Крик долетел до сидящих вкруг стола и вызвал там новый приступ веселья:

— Прощай, девственность!

— Давай, Кича! Круши, бля, последние бастионы!

А «невеста» будто бы прикипела к своему дощатому ложу и завороженно взирала на огромную тушу, застывшую в непристойной позе, с торчащими кверху жирными ягодицами. Камни, в которые Кича уткнулся небритой щекой, слегка потрескивали, от них валил синеватый дымок.

Наконец девушка соскочила на пол и долго рвала дверь на себя, пока не поняла, что та открывается наружу. Вырвавшись из парной, она пулей пролетела через комнату отдыха, не слыша сочных комментариев в свой адрес.

Запах горелого мяса из распахнутой парилочной двери смешивался с ароматами доходящего на жару шашлыка.

В 15 часов по местному времени генеральный директор закрытого акционерного общества «Фаланга М» Валерий Алексеевич Плахов, более известный под кличкой Плаха, покинул салон воздушного ведьмин цветок сканворд 6 букв на лайнера и направился через пространства международного аэропорта Схипхол на выход.

Необходимые процедуры не заняли много времени: загранпаспорт и виза у господина Плахова были в полном ажуре, а весь его багаж заключался в одном объемистом кейсе.

Все шмотки и барахло остались дома, на Большой Монетной. Никуда не денутся! И даже если Плахе придется надолго застрять за бугром, тоже не беда. Ведь главное его состояние — не там, в Питере, на Петроградской стороне, и даже не в пластиковых картах, культурненько уложенных в бумажник. Почти все свои накопления главный «фалангист» предусмотрительно разместил в пяти банках, разбросанных от Гамбурга и до Мальорки.

Кивнув на прощание обходительному голландскому таможеннику, он подхватил свой кейс и заспешил к платформам подземки. Удобней, конечно, было бы снять тачку, но в теперешней ситуации для Плахи важно было с первых же шагов затеряться, раствориться в суете вавилонского столпотворения.

То стремительно ныряя под землю, то вновь выскакивая на поверхность, аккуратненькая электричка добросовестно доставила его в центр Амстердама. Четвертая остановка: Центральный вокзал. Плаха вышел на оживленную площадь, пропустил беззаботно бегущий трамвайчик и уверенно зашагал к старинному зданию гостиницы, где у него был забронирован номер.

Вокруг шумел, суетился и развлекался, как мог, Амстердам — столица ограненных алмазов и людских пороков, родина великих живописцев, мореходов и авантюристов, город ювелиров и наркоманов, пятисот мостов и неизвестно скольких сотен притонов. Но гостя из России не волновали ни хваленые бриллианты, ни Дом Рембрандта, ни здешние путаны. Его душа жаждала принять горячий душ, как следует подхарчиться и на пару часов «придавить комарика».

Ну а там — снова в путь! Попрощается господин Плахов со старинной гостиницей, пересечет широкую площадь — и вечерний поезд умчит его на юг, в бельгийский город Антверпен. А оттуда — новая дорога. Теплоходом — в обратном направлении: через Северное море, мимо всей Голландии в старый добрый Гамбург. Вот так — меняя маршруты и заметая следы, через несколько стран — Плаха планировал добраться до любезного его сердцу Гамбурга, где так легко затеряться, где столько друзей-приятелей и где его поджидает совсем не мизерный банковский счет.

Получив у портье магнитный ключ, россиянин долго шастал по лабиринтам коридоров и переходов, парадных лестниц и крохотных винтовых лесенок, пока, наконец, не набрел на свой полулюкс.

Через пять минут он погрузился в объятия теплой, пенно-благоухающей ванны и закрыл глаза, наслаждаясь вновь обретенным ощущением покоя и безопасности. Все! Теперь-то уж он оторвался от незримых преследователей!

Свое прозвище Плаха получил благодаря фамилии. Но числилась за ним и еще кликуха: Паяльник. Господин Плахов питал пристрастие к означенному инструменту, которым вполне успешно излечивал клиентов от досадной несговорчивости. Как сам он любил комментировать, «Паяльник в жопу — и полный консенсус!». Этому увлечению Плаха не изменил и поднявшись до уровня генерального директора. Похищать людей, выбивать из них информацию и деньги было для него острым кайфом, с которым и близко не равнялись ни девочки, ни водка. Но вот настал день, когда сам он — Плаха, король разборок! — вынужден был удирать, едва не наложив в элегантные кожаные штаны.

А все тот хрен бородатый из «Утренней звезды»! И ведь как будто типичный лох, бери его голыми руками! Тут Плаха вспомнил, как, развалясь в кресле, ухмылялся в эту бородатую рожу и цедил:

— Тебе паяльником раскаленным жопу еще не чистили? Так я тебе устрою это удовольствие. По знакомству!

А теперь вот он сам спасает свою задницу от чужих и очень горячих паяльников. Когда «Утренняя звезда» начала «мочить» его бойцов, Плаха бросился искать концы: кто? что за крыша у этой гребаной «Звезды» такая мощная? Скорей забить стрелку, перетереть вопрос, договориться по-хорошему! Но договариваться оказалось вроде как и не с кем…

А пока хозяин «Фаланги» метался по городу и собирал информацию, эти невидимки шутя подпаливали его пацанов, как повар — худосочных цыплят. Уж на что Кича был хитрожопым да осторожным, но и его в конце концов поджарили на печке!

«Вот и выходит, один я из всей моей «Фаланги» остался, — вздохнул Плахов, нежась в горячей вспененной влаге. — Нет, как ни говори, это Господь меня уберег!»

При всей специфичности своего ремесла и при крайней жестокости нрава Плаха был человеком не то чтобы верующим, но, все же, совсем бога со счетов не списывающим. С каждого своего прибытка он аккуратно отстегивал бабки на храм Святого Георгия Победоносца. Причащаться к попам не бегал, заутрени не выстаивал, но в церковь время от времени заглядывал, накупал там охапку самых дорогих свечей и распихивал без разбору перед всеми апостолами, святыми и угодниками: лишний заступник — никогда не лишний!

И сейчас Паяльник был убежден — это силы небесные помогли ему улизнуть от незримых поджигателей! Словом, урвал господин Плахов свой процент с тех инвестиций, что вкладывал в божественный департамент.

В мажорном настроении он ополоснулся под душем, накинул махровый халат и только тут почувствовал, что голоден, как стая крокодилов. Бывший шеф «Фаланги» схватил телефонную трубку и заказал обед в номер (Плаха зубрил English со второго класса своей спецшколы, и потому спикал вполне сносно). С голодухи он назаказывал больше, чем мог съесть. А еще его дико мучила жажда, тянуло выпить чего-нибудь холодненького.

— …И шампанского! Французское есть? Пару бутылок!

Через десять минут отутюженно-белоснежный стюард с фигурой борца-тяжеловеса начал выставлять перед ним анчоусы, салат из омаров, перепелиные окорочка и прочую гастрономию. Потянулся было за белой фарфоровой супницей, но Плаха остановил кормильца:

— Это потом! Сперва — шампанского: в горле пересохло!

Стюард склонил почтительно голову. Лапищи, «обутые» в белые перчатки, хотя и напоминали ковши экскаватора, порхали на удивление ловко. Из ведерка со льдом они извлекли изумрудную бутылку и, обернув ее полотенцем, начали отворачивать пробку.

— Давай, халдей, шевелись! — по-русски командовал Плаха стюарду прямо в вышколенно-приветливое лицо. — Не видишь, у человека трубы горят! Ай, что ты, Европа сраная, в этом понимаешь?

Последняя фраза застряла у него где-то в нижней гортани. Потому что халдей выдернул пробку и хлынувшую из бутыли струю направил, кретин, мимо фужера, прямо в разинутый Плахин рот.

Плаха зашелся в приступе кашля, выпучив изумленные глаза. А халдей деловито продолжал поливать клиента: лицо, волосы, плечи…

Воздуха не хватало, легкие разрывались без кислорода. Скорчившись, с бессильной ненавистью глядя на сияющего улыбкой дебила, Плаха еще успел подумать: «Что за говенное шампанское у этих французов! Муть маслянистая, и воняет бензином… Почему оно так воняет бензином?!».

Он заставил себя распрямиться, ватными пальцами уцепился за лапу, орошающую его остатками «шампанского». Перчатка на стюардовом запястье задралась, и выпученные Плахины глаза узрели лиловую наколку с родной кириллицей: «Беатриче».

Стюард легко высвободил ручищу, поставил на стол пустую уже бутылку и, отступив на шаг, щелкнул перламутровой зажигалкой. Щедро политый бензином, Плаха вспыхнул, как факел. Опрокинув стул, он рухнул на ковер и, объятый пламенем, катался по полу, потом — корчился, потом — затих.

Стюард стер с лица улыбку, залил водой тлеющий ковер и, выйдя из номера, захлопнул его на замок. Прежде чем навсегда покинуть гостиницу, аккуратно прикрепил на двери полулюкса табличку: «Просьба не беспокоить».


Источник: http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%A1/solomenko-evgenij/vash-nomer--trinadcatij



Рекомендуем посмотреть ещё:



Похожие новости


Оживить розы в горшке
Грунт модификатор
Как садить цветок игра
Когда поливать куриным пометом огурцы
Когда удобрять почву
На каком расстоянии сажать луковицы


Ведьмин цветок сканворд 6 букв на Ведьмин цветок сканворд 6 букв на
Ведьмин цветок сканворд 6 букв на


Ведьмин цветок, 6 букв - Кроссворды и сканворды
Ведьмина швабра слова из 7 букв : ответы на кроссворды




ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ